|
|
Вернусь к художникам. Они ведь как никто должны бы слышать голос гения места. Перечислим сначала самые главные, символические имена. Не музыка, но Слово и Театр. Не живопись, но Графика. Не скульптура, но светотень и метнувшийся Свет. Они могут быть затаенно тихие: как Дах, как Вихерт и Фанни Левальд. Могут быть могучие, страстные: это Вильманн, живописец (уроженец Пиллау) - пусть он творил в Силезии (17 век); это гениальный Вегенер, актер; экспансивный Коринт, художник и график, и величественный поэт Мигель, и одержимый писатель Борхарт, и Кэте Кольвиц. Если это мыслители, как Гердер и Гаманн, то они и по стилю, и по мысли избыточны, превращаются в явления почти природные. Этой природы было мало в Томасе Манне, может быть, ради нее он ехал именно сюда. И все-таки мне не кажется, что здешний гений обращен к художнику. Его он вряд ли способен концентрировать. Художник здесь является на свет или проходит строгий искус, как Гофман, и отправляется в большой мир. Художники приходят сюда как гости, подобно экспрессионистам, тому же Манну или Борхарту (из Италии, всего на три дня), искусствоведу Воррингеру, чтобы нечто пережить и унести весть об услышанном с собой. Гений этого места говорит каждому свое, на то он и гений, но, кажется, он говорит о чем-то очень серьезном, что можно поведать на краю, в момент исчезновения. Об утраченном… Крушение ордена - мне всегда обидно за орден. 1806 год - все мое сочувствие на стороне робкого короля. 1871 - духовный и политический конец независимого от империалистической Германии прусского проекта. 1933 - исчезновение интеллигентного Кёнигсберга. 1945 - катастрофа Германии, начало конца европейской культуры. Наше время - конец Калининграда, мутация, уход в себя, выход из себя, превращение лица в проблему идентичности и последней - в предмет исследования.
|
