|
|
Today, thirty years later, the power-effects of universities have certainly not abated, and have likely even increased in some aspects, but the struggles have shifted; despite all discussions concerning inter-, trans-, and post-disciplinarity, today’s struggles are hardly fought over the scientifically and theoretically sound design of disciplines, over contents to be taught, research projects to be installed, or university-level teaching positions to be filled with qualified faculty.
|
|
|
В семидесятые годы Фуко мог придти к диагнозу, что университеты превратились в сверхчувствительные зоны благодаря приумножению и усилению их властных воздействий, так как через университеты проходят практически все интеллектуалы (ср. Фуко 1977). Сегодня, по прошествии тридцати лет, властные воздействия университетов, безусловно, нисколько не ослабли, а в некоторых отношениях скорее даже усилились, но при этом изменилась расстановка сил; несмотря на все дискуссии вокруг меж-, транс- и пост-дисциплинарности, борьба сегодня едва ли ведется за научно и теоретически звучащую программу дисциплин, за предметы, которые следует преподавать, исследовательские проекты, которые следует запустить, или соответствующие университетскому уровню преподавательские позиции, которые следует заполнить квалифицированными кадрами. Касающиеся этих процессов ожидания свелись к общему демонтажу потенциальных возможностей: урезать расходы – значит управлять. Происходящие в университетах изменения действенным образом редуцированы до очередного изменения условий работы критически настроенных интеллектуалов и форм знания, присущих критической материалистической теории. Прежде всего, неоспоримый факт заключается в том, что поколение преподавателей, назначенных на волне экспансии университетов в конце 1960-х, сейчас уходит. Это позволяет университетскому руководству положить конец или, по крайней мере, на долгое время и более решительным образом, чем в прошлом, обескровить проект критической социальной теории, нанимая на работу верноподданнически настроенных ученых. Становится все менее возможным удерживать структурные контексты дискуссии в университетских стенах. Модульные учебные программы превращают университет в разновидность школы, а нацеленность образования на диктуемую рынком труда практическую ценность, равно как и сопутствующее введение курса обучения на бакалавра гуманитарных наук и платы за это обучение, вынуждает студентов оперативно и без критической рефлексии усваивать канонизированный корпус знания. Пространство для самоопределения и самостоятельного приобретения знаний, диктуемого собственной любознательностью и вырастающими из самого материала концептуальными вопросами, сужается на глазах. Вдобавок к этим изменениям, университеты подстраивают под конкуренцию. В результате чего дисциплины, учебные программы и преподаватели оцениваются и гомогенизируются в соответствии с общими стандартами качества. В ходе этой конкуренции задания и критерии динамически идут еще дальше, пр
|
