|
|
«Я была в регионе, на мероприятии, когда мне на телефон пришло краткое текстовое сообщение: «Примерно сколько зарегистрировано в министерстве беженцев после войны 2008 года? Речь – о беженцах в результате войны». Не было написано ни о том, кто отправил этот вопрос, и ни о том, что это был журналист, и ему нужен был комментарий. Соответственно, я послала ответ: «23 тысячи». Пришло следующее сообщение: «Министерство закупило 32 тысячи одноместных коек и еще 2 тысячи 100 одноместных. Почему, если беженцев – 23 тысячи?». Моим сообщением было: «Об этом вы должны спросить Субелиани. Насколько я знаю, изначально беженцев из сел Горийского района было больше, но потом они вернулись». На этом наша коммуникация с адресатом закончилась. Повторяю, что он даже не уточнил - ни то, что он был журналист, ни то, что готовил статью, и ему требовался комментарий, и ни то, что IDFI опубликовал отчет, и его интересовал на это ответ. Соответственно, я не могла дать какой-либо оценки, поскольку была в регионе, и у меня даже не было информации о том, что IDFI обнародовал отчет. Если журналист хотел комментарий, он должен был позвонить, представиться, сказать, что его интересует, и он бы получил комментарий. Я вас очень прошу учесть это, чтобы в будущем подобные факты не имели бы места», - отмечается в распространенном Гулуа заявлении.
|