|
|
Предложенная Беньямином новая интерпретация различия между подлинником и копией позволяет нам не только превратить подлинник в копию, но и копию превратить в подлинник. В самом деле, если различие между подлинником и копией является чисто топологическим, контекстуальным различием, то становится возможно не только изъять подлинник с его места и детерриториализировать его, но также и ретерриториализировать копию. Беньямин сам обращает внимание читателей на эту возможность, когда пишет о "мирских озарениях" и о формах жизни, которые могут вести к таким мирским озарениям: "Читатель, мыслитель, бездельник, фланер, всякого рода иллюминаты, точно так же как курильщик опиума, мечтатель, безумец". [9] Поразительно, что эти фигуры мирского озарения суть также и фигуры движения - в особенности фланер. Фланер не требует, чтобы что-либо приходило к нему; он сам приходит ко всему. В этом смысле фланер не разрушает ауру вещей, он ее уважает. Или, скорее, только через него аура вновь приходит в бытие. Фигура мирского озарения - это фигура, противоположная "утрате ауры", она возникает, когда копия помещается в топологию расстояний. Из этого, однако, следует, что инсталляцию тоже можно рассматривать в числе фигур мирского озарения, поскольку она превращает зрителя во фланера.
|
