|
|
They are a de facto feature of the Russian landscape, and yet most of our fellow countrymen are not inclined to recognize these badlands in a spiritual, cultural or civil sense, thereby granting them a right to a legal status as significant elements of the urban and natural environment. For one part of our society, vacant lots and wastelands, while inevitable, are considered to be lowbrow, even embarrassing phenomena, something like an outhouse, indecent to look at or discuss.
|
|
|
Между тем, в русском изобразительном искусстве уже третий век подряд зреет и формируется традиция восприятия пустырей и пустошей идентификационным (или опознавательным) аллегорическим пейзажем «русского мира». Она рождена программой национального пейзажа Романтизма, поисками визуального эквивалента «гения места», в котором скрещиваются природные, социальные, духовные факторы, а также особенности повседневного быта народа. Вместе они моделируют специфический стандарт контекста, который как след или отпечаток неизменно воспроизводится данной нацией в каком бы географическом регионе она ни селилась. Идентификационный российский пейзаж-пустырь ведет свое начало от знаменитой мрачной «Оттепели» Федора Васильева. Этот тип ландшафта продолжен в лирических «мостиках» Поленова и Коровина, а в советское время он лег в основу пейзажной живописи художников-«нон-конформистов», составив естественную альтернативу райским видениям коммунизма. Пустоши и пустыри изображали крупнейшие мастера андерграунда - Эрик Булатов, Олег Васильев, Михаил Рогинский, Дмитрий Плавинский, Семен Фейбисович, а также концептуалисты Ильи Кабаков, Виталий Комар и Алекс Меламид, Александр Бродский. Чтобы подчеркнуть преемственность темы данная выставка открывается работами некоторых из этих мастеров старшего поколения. Но главное место в экспозиции отдано тем, кто представляет постсоветский период российского искусства. В основном это московские и питерские художники, к которым добавился талантливый тандем латышских авангардистов Катрина Нейбурга и Андрис Эглитис, создавших огромную инсталляцию на тему «гаражной жизни» для Венецианской Биеннале-2015. Владивосток на выставке представлен работами знаменитого музыканта и художника-мистификатора Павла Шугурова, чьи работы будут экспонироваться в металлических гаражах – главном атрибуте местных пустырей. В произведениях всех этих художников пустыри и пустоши сохраняют изначальный смысл аллегории русской жизни. Но их пейзажи более не закольцованы на символике социального и экзистенциального неблагополучия, отчуждения, покинутости, застоя и бессилия. В них пустыри и пустоши поданы скорее в привлекательном свете - в качестве оригинальной предметно-пространственной среды насыщенной причудливыми фрагментами «самостроя» и историческими руинами, населенной животными-изгоями, растениями-паразитами и необычными жителями из числа люмпенов и маргиналов. Этот бесшабашный люд не только предается здесь неге и плотским удовольствиям, но занят производственной деяте
|
