|
|
На сайте Министерства науки и высшего образования появилось сообщение об объявлении 2011 года Годом Марии Склодовской-Кюри. В сообщении мы читаем: «В сотую годовщину присуждения Марии Склодовской-Кюри Нобелевской премии по химии за открытие новых элементов радия и полония, Сейм Польской Республики постановляет почтить одного из наиболее выдаюшихся ученых наших времен, переломное открытие которого способствовало всемирному развитию науки». Представление Склодовской-Кюри «одним из наиболее выдающихся ученых» можно истолковать двояко: при наличии доброй воли – как подчеркивание исключительности химички на фоне как женщин, так и мужчин, занимающихся наукой; при наличии феминистического оттенка – как пренебрежение фактом, что она была женщиной, женщиной-ученым, исследовательницей – что в значительной степени повлияло на ее карьеру в Польше.После «интерпетации» на все лады Шопена, который, кстати, как и Склодовская-Кюри провел во Франции наиболее творческий период своей жизни, стоит наблюдать за тем, что будет «происходить» в дельнейшем с химичкой в рамках празднования года ее имени. Выбор Склодовской-Кюри кажется естественным и удачным, она родилась в Польше, здесь проходила первые – ключевые – этапы образования, а авторитетами ее молодости были люди, символизирующие позитивистские ценности органичного труда и работы от оснований. Как замечает журналист газеты «Дзенник Всходни» в интервью с ректором люблинского Университета Марии Склодовской-Кюри, у нее была однако одна проблема: она являлась женщиной. Проблема же, на самом деле, была у нее или у ее современников? На рубеже 19. и 20. веков в этой части Европы университеты для женщин были закрыты, поэтому Склодовская сначала посещала нелегальные занятия Летучего университета, чтобы потом, благодаря поддержке старшей сестры, учиться в Сорбонне. В аиографиях Склодовской-Кюри, которых накопилось с момента объявления ее покровительницей этого года, мы читаем о большой приверженности исследовательницы к Польше – об этом должно свидетельствовать, кроме знакомтсва с Игнацием Падеревским и путешествий в страну, употребление польской фамилии. Я бы сказала, что это было, скорее всего, проявление ее эмансипации. Принятие фамилии мужа – это патриархальная традиция, согласно которой статус женщины определяет мужчина, который заботится о ней, сначала отец, а после заключения брака – муж. Женщина, которая отдает себе отчет в своей субъективности, не меняет личности с момента замужества – ведь почему же ей это делать, если дан
|
