|
|
There is Christ Pantocrator in the cupola, archangels and forefathers under him, the Evangelists in the pendentives, saints in medallions on the spring-loaded arches, the Church Fathers’ teaching on the arch flanges, evangelic scenes on the vaults, the Last Judgement on the western wall, the Akathist scenes at the window level, the Ecumenical councils further down, warriors-martyrs on the pillars and John the Baptist, the Mother of God with the child and St. Nicholas the Miracle-worker and accompanying scenes on the altar apses.
|
|
|
Росписи выполнялись сверху вниз по рядам, о чем свидетельствуют нахлесты швов наложенного на стены левкаса. Композиции каждого яруса чаще всего объединены общей темой. В куполе собора представлен Христос Вседержитель, под ним – архангелы и праотцы, в парусах – евангелисты, на подпружных арках – святые в медальонах, в щеках подпружных арок – Учение отцов церкви, в сводах – евангельские сцены, на западной стене – Страшный суд, на уровне окон четверика – композиции на текст Акафиста Богоматери, ниже – Вселенские соборы, на столпах – воины-мученики, в алтарных апсидах – Иоанн Предтеча, Богоматерь с Младенцем, Николай Чудотворец и сопутствующие сюжеты. Внизу, по периметру стен и столпов, располагаются «полотенца» с орнаментами. Наружные росписи на западной стене, отображая распределение сюжетов внутри собора, через образы Рождества Богородицы и Деисуса раскрывают темы спасения человеческого рода и грядущего Царствия Небесного. Композиция над захоронением преподобного Мартиниана посвящена прославлению Богородицы, покровительницы основателей монастыря – Ферапонта и Мартиниана. Система ферапонтовской росписи, сохраняющая связь с памятниками византийского круга XIV – начала XV века (а отчасти и более раннего времени), вместе с тем является первым примером своеобразного сочетания сюжетов и тем, известного по целому ряду более поздних русских ансамблей – в частности, по фрескам Успенского собора Московского Кремля, исполненным в 1513–1515 годах и поновленным в середине XVII столетия. Тематика стенописей Рождественского собора не была непосредственно приурочена к русской действительности, но в силу емкости программы приобретала актуальный характер, чему способствовали изображения русских святых, в том числе московских митрополитов, и другие сюжеты, характерные именно для искусства Руси («Покров Богоматери» и т.п.).
|
